Павел Зальцман – личность неординарная. График и живописец, кинохудожник и писатель, поэт-абсурдист и сочинитель легкомысленных песен. Автор нетривиальных философских построений и одновременно – скрупулёзный ремесленник. Как личность и как профессионал, он сформировался в Ленинграде 20-30-х годов. Это были годы нищеты, кошмара сталинских репрессий, но и время интеллектуального накала и богатства художественной жизни. Профессию художника-постановщика Зальцман осваивал под руководством голуборозовца А. Арапова.

Затем он работал с лучшими советскими режиссёрами того времени – С. и Г. Васильевыми, И. Траубергом, А. Ивановым. Во время киноэкспедиций он изъездил Среднюю Азию, Карелию, Сибирь, Урал. В 1929 году Зальцман стал учеником Павла Филонова, участником группы «Мастера аналитического искусства». Через А. Порет и Т. Глебову он познакомился с обэриутами и посещал их чтения. Авангардизм не мешал Зальцману наизусть знать экспозиции Русского музея, Эрмитажа, царскосельских дворцов – неудивительно, что, не смотря на преданность Филонову, он не стал его подражателем. Не менее, чем принципы аналитического искусства, для Зальцмана были важны опыт символизма, академического рационализма русской реалистической школы, итальянского и северного Возрождения.

Война вырвала Зальцмана из Ленинграда и забросила в Азию, где он остался навсегда. Попав с «Ленфильмом» в Алма-Ату, он был взят на спецучёт и долгие годы не имел права её покидать. Тем не менее, он полюбил и принял казахскую культуру. Конечно, Зальцман не стал художником-этнографом, любующимся экзотикой лиц и декоративностью пейзажей (хотя они и стали мотивами его романов и рассказов, рисунков и акварелей). Он продолжал оставаться самим собой. Изысканным, интеллигентным и эрудированным ленинградцем – в жизни. В творчестве - сохранял уникальный почерк, продуктивность и интеллектуальную напряженность. Молчаливо сопротивлялся прессингу соцреализма, при этом не солидаризируясь – в плане художественных стратегий – даже с интеллектуально и социально близким ему андеграундом. Но при этой обособленности, при всём трагическом одиночестве, он стал одним из важных компонентов послевоенной алма-атинской жизни, создавая вокруг себя насыщенное информационное поле. Не одно поколение художников, филологов и историков с восторгом вспоминают лекции Павла Зальцмана, работу и просто общение с ним.

Всю жизнь – с 17 до 73 лет – Зальцман проработал в кино как художник-постановщик. Сначала на «Ленфильме», затем – на «Казахфильме». Им сделаны десятки лент. Но всё же главным для него было не это. О том, как себя осознавал сам Зальцман, мы можем судить по его гротескной пьесе «Ordinamenti», в которой он предстает сразу в нескольких лицах: художника, графика, поэта, писателя и философа. Именно ими всеми он и был. Он оставил после себя огромное графическое и живописное наследие. Часть из него хранится в коллекциях ГТГ, музея им. Пушкина, Музея Востока, Русского музея, Галереи им. Кастеева, в крупных частных собраниях России, Казахстана и многих других стран. Его литературное наследие составляет два романа, множество рассказов и стихотворений, пьесу, мемуары. Ничего из этого при жизни автора не издавалось, - Зальцман всегда писал «в стол», без всякой надежды на публикацию. Начало его литературного творчества, характерного для левой сцены ленинградского искусства, приходится на конец 1920-х годов. От предвоенного авангардизма и экспериментов с элементами зауми, сдвига и словотворчества к 1950-1960-м годам происходит постепенный переход к абсурду и гротеску. Нельзя не видеть взаимовлияния Зальцмана-писателя и Зальцмана-художника – экспрессию и апокалиптичность Филонова Зальцман переносит в литературу. Что касается поэзии Зальцмана, то основная её тема – это трагичное погружение мыслящего субъекта во враждебный ему мир, в котором нет спасения, кошмар существования художника в отпущенном ему времени и пространстве.

Не будучи иллюстратором в прямом смысле слова, он обладал явно выраженным «литературным» типом мышления. Многие его графические листы соотносимы с созданными им самим литературными образами, но могут быть прочитаны и как пластические вариации на тему любимых им произведений Гауфа, Кафки, Свифта, Гоголя.

К сожалению, жизнь в Алма-Ате, давшая Зальцману возможность выжить и реализовать себя, также и выключила его из серьёзного выставочного процесса и лишила должного внимания искусствоведов. Его имя еще до конца не оценено и не нашло своего, заслуженно важного места в истории искусства ХХ века. Надеемся, что представленные здесь материалы помогут в восполнении этого пробела.

Содержание сайта будет постоянно пополняться и уточняться. Пожалуйста, если у Вас есть какие-либо материалы, касающиеся жизни и творчества Павла Зальцмана, напишите нам о них.


В издательстве "Водолей" вышла в свет книга "Зальцман П. Щенки. Проза 1930-50-х годов".


 

В журнале "Знамя", 2012, №5 опубликованы воспоминания Павла Зальцмана о первых месяцах блокады Ленинграда.


Павел Зальцман. Сигналы Страшного суда

Вышла в свет книга: Зальцман Павел. Сигналы Страшного суда: Москва, издательство Водолей, 2011.


Книги П. Зальцмана можно приобрести в магазинах Фаланстер, Библио-Глобус и в других магазинах, подробнее смотрите на сайте издательства "Водолей".



Радио Свобода. Поверх барьеров с Дмитрием Волчеком. Целесообразность ада. О книге Павла Зальцмана "Щенки".