Творчество Зальцмана мы условно делим на два этапа – довоенный, ленинградский, и послевоенной – алма-атинский, хотя оно достаточно гомогенно по технике и иконографии.

 

Ленинградский период

Формирование Павла Зальцмана как художника произошло рано. Отец его, кадровый офицер русской армии, был очень неплохим художником-любителем – до сих пор в семье хранятся его небольшие работы маслом, блокноты и просто листки, заполненные живыми и графически очень умелыми рисунками - фантасмагориями, портретами, набросками пейзажей. Уроки отца и врожденные, очень незаурядные глаз и рука и позволили Павлу Зальцману уже в подростковом возрасте делать работы, которые, не зная биографии автора, можно приписать выученику художественного заведения, тогда как ни в одной художественной школе или институте Зальцман не проучился ни дня – это надо иметь в виду, так как в интернете механически множатся сведения об учебе Зальцмана в двух институтах (см. вступление к Кино-CV в разделе «Кино»). Из представленных на сайте работ самая ранняя – акварель 1926 года, «Вид на Владимирский собор с нашего балкона», но сохранились и еще более ранние.

В конце 20-30-е годы Зальцман работает как кинохудожник на Ленфильме. В свободное время (очень редкое, судя по его собственным постоянным ламентациям в дневниках), в поездках, в экспедициях он непрерывно рисует или пишет тексты. В 30-е годы он создает тщательно проработанные, хотя и небольшого размера, акварели и работы тушью, чернилами, карандашами. Для живописи маслом, к которой он очень стремился, условия были малопригодны – семья жила в крохотном полуподвальном помещении, где освещение было всегда искусственное. Все холсты остались не совсем доработанными (эта ситуация перекликается с литературной – если рассказы и стихотворения тщательно отшлифованы, то романы – «Щенки» и «Средняя Азия в средние века», писавшиеся на протяжении всей жизни – так и не были доведены до конца).

В 1930-1931 годах Зальцман подрабатывал иллюстратором в газетах «Перелом», «Резец», «Юный пролетарий». Он сохранил как эскизы, так и печатные варианты своих работ. В те же годы он вместе с группой филоновцев участвовал в работе над иллюстрированием финского эпоса «Калевала».

Зальцман был невероятно систематичен как в работе, так и в сохранении результатов этой работы. Почти все сделанное подписывалось, точно датировалось и все – аккуратно хранилось. Холсты и папки с сотнями работ, своих и отца, он вывез из блокадного Ленинграда.

 

Алма-атинский период

В Алма-Ате, забитой эвакуированными, бытовые условия на многие годы оказались совсем чудовищными, и Зальцман вынужден был свести свою работу к небольшим рисункам. Правда, периодически ему удавалось писать маслом (реже - по холсту, чаще - по фанере и картону), но полноценного возвращения к живописи не произошло. Основную часть его послевоенного наследия составляют графические работы, сделанные тушью - пером или очень тонкой кистью, и акварели, выписанные по сухому, тончайшими мазками. Нередко, уже проработав какой-то кусок изображения, Зальцман чувствовал недовольство им и соскребал слой бумаги бритвой. Поэтому бумага его больших листов часто неоднородна – где-то она просвечивает, настолько тонка, где-то - подклеена небольшими заплатками. Что касается размеров листов, то он увеличивался соответственно размерам рабочего стола или того, что заменяло художнику стол. Кроме больших работ, есть и корпус небольших рисунков (выполненных, как и предвоенные, графитным и цветными карандашами, тушью и пером) и киноэскизов (см. соответствующий раздел), тоже очень тщательно проработанных – масло или гуашь по картону, тушь-перо или графитный карандаш по бумаге, - которые не всегда легко отличить от станковых работ. Так же – акварелью по бумаге, маслом или гуашью по картону – делались и эскизы к монументальным работам, приведенные в разделе «Мозаика».

Последние его работы датированы ноябрем 1985 года, днями, когда Павла Зальцмана свалил инфаркт, приведший через месяц к смерти.

 

Художественный рынок

До войны Зальцман зарабатывал исключительно на киностудии, плюс были немногочисленные оформительские и иллюстративные подработки. В относительно благополучный алма-атинский период Зальцман стал членом Союзов художников и кинематографистов и был, таким образом, включен в систему госзакупок. Так сформировались великолепные собрания Зальцмана в музее им. Кастеева, Павлодарском художественном музее, московских музеях Народов Востока, Гравюрном кабинете Пушкинского музея, ГТГ и пр. В частные руки также уходило много работ – в основном, в виде дружеских подарков, куплены были буквально несколько вещей (в основном – Викторией и Андреем Кельберг). После смерти Зальцмана исчезли в неизвестном направлении все – весьма многочисленные – работы, лежащие на закупке в Дирекция художественных выставок Министерства культуры Казахской ССР, пропали работы, которые дочь художника отдала по просьбе киностудии для планировавшегося музея художников Казахфильма. Видимо, именно они в основном и всплывают сейчас на рынке, но установить их происхождение не представляется нам возможным. Несколько работ были украдены у наследников в начале 90-х годов: часть была затем выкуплена, а часть попала в руки таможенников при попытке провезти через Пулковский аэропорт и передана в Русский музей. Затем, в конце 90-х, ситуация стабилизировалась. Работы Зальцмана продаются на российских, казахстанских и западных аукционах, в Москве им занимается – и в выставочно-издательском, и в коммерческом плане – галерея Г.О.С.Т. Иные коллекционеры приветствуют публичность, более того, вкладывают деньги не только в собственные собрания, но и в выставки и каталоги, как, например, Нурлан и Мадина Смагуловы и Нурбек Турдукулов. В их случаях собственность указывается на нашем сайте. В случае, когда коллекционеры не хотят анонсировать свои имена, мы ставим просто указание - «частная коллекция».